Борис Рыжий, «Я всех любил. Без дураков». Опции

[ArtOleg]

В Екатеринбурге официально появился сквер Бориса Рыжего
17 сентября

Сквер на Вторчермете, находящийся рядом с остановкой «Сухоложская», будет носить имя знаменитого уральского поэта Бориса Рыжего, 50 лет со дня рождения которого исполнилось 8 сентября



Постановление о присвоении скверу имени Бориса Рыжего приняла 16 сентября администрация Екатеринбурга, сообщает «КП-Екатеринбург».

Сквер расположен возле дома по улице Титова, 44. Здесь с 1980 года проживала семья Бориса Рыжего. Вторчермет и улица Титова нашли свое отражение в творчестве поэта.



В 2001 году жена Ирина нашла Бориса Рыжего мертвым в их екатеринбургской квартире. «Я вас любил. Без дураков», — гласила предсмертная записка. На тот момент ему было всего 27 лет, сообщает «КП-Екатеринбург».

В настоящее время готовится проект благоустройства сквера, в котором будет установлен памятник Борису Рыжему, сообщает Telegram-канал «Екатеринбург Главное».

На доме поэта установлена мемориальная доска. О жизни и творчестве Бориса Рыжего снят художественный фильм «Рыжий», но с прокатом картины возникли проблемы.

Источник

[ArtOleg]

Он Рыжий — и светится в темноте. Чем интересны и неинтересны стихи «последнего советского поэта»

7 мая 2001 года ушел из жизни Борис Рыжий. Для проекта «Люди слова» автор «Сноба» Алексей Черников побеседовал с поэтом и культуртрегером Борисом Кутенковым — о том, какую лирическую метавселенную создал Рыжий, можно ли говорить о Рыжем как о концептуалисте и искушенном постмодернисте, похож ли он на нейросеть, воспроизводящую эпигонские стихотворные тексты, почему Рыжий неуловим для любых определений, чем интересна его проза и есть ли в Борисе Борисовиче хоть что-то индивидуальное

Давайте сделаем нашу беседу живой и разыграем роли обвинителя и адвоката. Я, при всей моей любви к Рыжему, буду «нападать» на него, озвучивая основные претензии экспертного литературного сообщества в его адрес, а вы парируйте. Итак, первое. Бориса Борисовича часто выставляют жертвой собственного мифа. Дескать, он заигрался в поверхностную блатоту и романтизм, чересчур пытался нравиться, явил собой очень удобный и понятный образ — и поэтому не вырос во что-либо приличное, не смог взять ноту выше, исчерпался как поэт в самом начале. Мне трудно не согласиться с этим: по-моему, метод Рыжего — это компиляция, воспроизведение чужих интонаций, лексики и конкретных образов в наиболее доступных формах. Это приятно читается, вызывает радость мгновенного узнавания, пробивает на эмоции. Но в чем, собственно, авторская ценность Рыжего?

Меня долгие годы не устает поражать, как сочетаются в его стихах многочисленные переработанные аллюзии на литературные тексты — и умение остаться при этом экстравертным поэтом. В этом смысле он представляет для меня необъяснимую загадку, это просто-таки помешало мне написать о нем диссертацию, пришлось остановиться перед чем-то необъяснимым. Поэтому думаю, что «компиляция» — вообще не то слово: я бы вел речь о плодотворной интертекстуальности, диалоге с чужим словом, что вообще-то соответствует литературной традиции. Он скорее схож для меня, как ни странно, с Ахматовой: как в ее стихах очевидно двойное и тройное дно при внешней и обманчивой простоте, так и Рыжий гораздо более скрыт, чем кажется. Та же Ахматова сравнивала Пушкина с горном, который перемалывал все подряд, а на выходе получалось только пушкинское. Томас Элиот писал, что «талант одалживает, а гений ворует».

Связь Рыжего и с «очевидной» культурой — это Блок, Гандлевский, Рейн, то есть вполне, что называется, легитимные имена, — и с неочевидной ветвью советской традиции (вспомним его любовь к Владимиру Луговскому), и с романсовой лирикой (Полонский, Аполлон Григорьев) еще очень мало исследована. Не слышал ничего более вульгарного, чем разговоры о его «простоте» и «понятности». Более того, чем больше его перечитываю (недавно пришлось делать доклад на конференции к его дню рождения, потом выбирать пять лучших стихотворений к нынешней дате смерти), тем более он оказывается где-то «на глубине». Когда-то мне казалась странной фраза Михаила Айзенберга, сказанная им в интервью: с годами вопрос о сущности поэзии становится все более сложно разрешимым. Вроде бы по мере накопления профессионального опыта он должен проясняться. Но становится ясно, что наоборот.

Читать далее