Шарташ, Шарташские каменные палатки. Опции

[1723]

Отдых на Шарташе.
Учащиеся ремесленного училища №42: Валерий Бабиков, Брис Мерзляков, Леонид Щипачев.
"На смену!" 9 июня 1950г.

[1723]

Палатки на берегу озера.
Молодёжный дом отдыха Уралмашзавода.
Метки: Альберт Казанцев, Алексей Логинов, Виктор Богданов, Эл.Бадьева, Лида Спиридонова, Николай Цыганчук, Тамара Лобовикова, Сергей Шуваев, Тоня Дроздова, Нина Евдунова, А.Грахов, Шарташ.
"На смену!" 2 июля 1950г.

[1723]

В Шарташском доме отдыха плохо заботятся об отдыхающих.
"На смену!" 19 июля 1950г.
Метки: Горбунов, Оленева, Эл.Бадъева, Пикулин, Рабинович.

[1723]

В Шарташской библиотеке.
"На смену!" 3 ноября 1950г.

[Александр]

В Шарташской библиотеке.
"На смену!" 3 ноября 1950г.

Добавлю метки: Виктор Асауленко, Валентина Лезина, Владимир Сюзев, Анна Иосифовна Баженова.

[1723]

Шарташский детский санаторий.
"Уральский рабочий". 12 марта 1941г.

[1723]

Фрагмент фасада дачи на Шарташе.
Архив "СОКМ".

[1723]

Аптека в Шарташе.
Дача №46.
"Уральский рабочий". 30 апреля 1941г.

[KKH]

Пятница 8 сентября 1922 г. № 201 "Правда"



По Советской Федерации.
Шарташ.
(От нашего специального корреспондента).

Под боком Екатеринбурга, верстах в шести у озера Шарташ, легло старое село.
Озеро идет узкое и серое, как жестяное блюдо для рыбы.
Стоит озеро долго, селились у него кержаки-раскольники еще тогда, когда не думали, что рядом, почти за таежным сосновым лесом, упадет в котловину горную, как в корыто, город.
И город этот зваться будет по-новому: Катерин-Бурх...
И в городе постоем встанут петровские мушкатерные роты царя-антихриста, нюхающего табак.
У озера мыслилось кержакам одно - чистый и ясный скиток, а за избой посад из малины.
Так они и прожили два века!
Рядом основался - Обер-берг-амт... Высшее горное управление... Пошли графы Татищевы, генералы Геннинги... Выросли заводы и рудники Сан-Донато-Демидовых, где на-смерть запарывали рабочих...
Так прошли мимо Екатеринбурга и купцов Харитоновых, зажавших в лапу центр Урала.
Был Пугачев. Были бунты. Была революция.
Был и Колчак.
И опять революция.
И вместо петровского Обер-берг-амта теперь Урал-Экосо.
А старое кержанкое село Шарташ все стоит по-своему у трех серых молебен. улыбается на совет, потому что у него все свое и все старое-три молельни, жестяное зарастающее озеро и трава пахучая-пышка на разбросанных улицах, а в посадах за избами густая и крепкая ягода-малина.
И девки по-старому головные платки вяжут-с напуском.
И на улице летом скитская пустыня. Ворота на дворах глухие, замкнуты. А дворы у изб везде крытые.
У окон стекла жмут герани.
Но на ночь прохожего в избу не пустят.
- Спи с богом на крылечке.
И как вянут герани жаркой ночью запаха этого не услышишь.
Утром босая молодуха вынесет с погреба кузова малины, запряжет лошадь истово, будто молится поморскому строгому Николе. веселее да туже подтянет платочек, усяд к, усядется. Дед Андрей отопрет ворота.
Скажет:
- Ты, Марь, ня дяшави, ня дяшави... Им, сволочам, такой продукт ня даром же... Ну, с богом...
Пробегут колеса по настилу, стрекоа как галки-и сразу умнутся в перину, в пухлую пыль на дороге.
Марь поехала в город-Екатеринбург горговать малиной.
Шарташи исстари торгуют ягодой. Об этом даже в путеводителе есть.
По другую сторону Шарташа-озера, за три версты построились дачи.
Но дач дед Андрей не любит и не понимает.
Дед Андрей знает одно.
- Дачник, чтобы на пользу... Ну, а нынче хлеба нету, молока сами едим, дак куды-ж, дачник. Нынче дачника мало.
У деда на пальцах все выходит складно.
День.
На улице только мы с дедом.
Дед, ты почему меня с Марьей не пустил?
Стучит дед пальцами очень долго.
Мола-дой. Девке не полагается. И потом смеется.
- Ягоду у её с'ешь... табашник.
Дед Андрей веселый. И, чтобы не портить ему настроение, я выхожу курить за ворота.
- И что тебе в этом корпе?
Чтобы отвести разговор, я спрашиваю деда:
- А чем вы тут занимаетесь?
Работаем что...
- Да. Что работаете?
Работам... дело летнее, сам знаешь. А то на заводах...
- Какие?
Кожевенные... Округ, почитай, сколько. Займаемся шорным делом. Шорно дело у нас звесное...
- Кустарите.
- Звесно, кустарим... Вон поп идет.
Дед Андрей смотрит на попа хитро - не кланяется.
Поп, в ряске серой и зыбучей, как пыль, тоскливо с туеском пробежал мимо нас. И отвернулся нарочно.
А дед Андрей бородой смеется мне в ухо.
Понимаш... При старом начальстве он бы мене уряднику нажалился, чего в церквы не посещаю... А нынче мне попа опять жалко... изничтожен.
- А православные ходят.
Дед машет рукой.
Ка-аиля... У нас, понимай, молепна свои, старая...
- И малина своя? Старая?
- И малина...
Дед смеется снова.
- Малину я еще председателю ношу, в совет. Малины у нас довольно. Кожевен товар тоже выгодный.
Дед расспрашивает меня про новую несколь, ту, что в газетах зовут «живою».
- Что же нынче, вместо Тихона, у вас Ленина поставют...
Дед любит смеяться.
Так смешком живут они третье столетие все мимо да мимо петровских мушкатерных рот, мимо Пугачева, золотой горячки, революции со своими крепкими воротами, густой ягодой малиной и выгодным кожевен-товаром.
Скиток ясный-сытый, в несколько улиц.
Когда вечером везет меня дед в город, по пути нам встречается в шарабане кудрявый, черный, что цыган, председатель сельского совета.
Дед скидывает шапченку.
А председатель улыбается ему озорной белой улыбкой.
Год тому назад попробовали в Шарташе ставить радио-станцию. Вычистили место, сделали срубы, но постройка вдруг кончилась. И дед Андрей до сих пор обижается.
Ерундили, ерундили... баяли, будет, мужики, вам работа.
У озера избы-замкнутые, что глухие скиты, а за избами посады из малины.
Так они прожили два века. Так живут третий.
А рядом, под боком, верстах в шести, за чудесным розовым бором, в городе Екатеринбурге, куда возят они на базары малину, в белом здании на реке Исети, у зеленых бульваров, где жил некогда начальник Горного Округа, нынче уже другая вывеска:
«Урал. Бюро Ц. К. Р. К. П.».
А малина на базарах старая, из Шарташа.

Н. Никитин.

Источник